«На юге проще, вот все туда и лезут»
Фото: Марина Меркулова

Фото: Марина Меркулова

Корреспондент «Русской планеты» выяснял, почему жители Ростовской области стали меньше помогать беженцам

По информации пресс-службы правительства Ростовской области, в регионе сейчас находятся почти 50 тысяч вынужденных переселенцев с Украины. При этом их количество растет. Гуманитарной помощи, в том числе еды, на всех переселенцев не хватает. Корреспондент «Русской планеты» узнала, в чем сейчас нуждаются беженцы, находящиеся в Ростовской области.

«Вот так бы легла, лежала и померла»

Раннее утро в Таганроге. Темноволосая тридцатилетняя женщина Анна крутится на кухне. Ей нужно придумать, чем накормить двух своих еще не проснувшихся детей. Открывает светло-голубые дверцы шкафчиков: на второй полке находит последний пакет с кашей. Заглядывает в старый советский холодильник — молока нет. Сегодня дети будут есть овсянку на воде.

– Как же надоело, — восклицает Анна. — Когда уже это закончится?

 Она садится на табуретку и закрывает лицо руками.

– Каждый день придумываешь, ломаешь голову, как накормить детей, где взять деньги, работу, больше не могу! Хочу домой.

Резко замолкает, достает кастрюлю, наливает воду и ставит на газ.

– Ничего, все пройдет, — утешает сама себя Анна и снова садится на табуретку.

В комнате кто-то возится и что-то говорит. Анна уходит посмотреть, не проснулся ли кто-нибудь из мальчиков.

– Нет, это они что-то во сне бормочут, — с облегчением говорит она, вытирая руки о домашнее полосатое платье. — Значит, успею все сделать до того, как они проснутся. Хорошо.

– У вас так проходит каждый день? — спрашиваю я, помешивая кашу, за которой меня попросили следить.

– Да, — кивает головой Анна. — А другого выбора у нас нет. Мы же беженцы, приехали в Россию полтора месяца назад из Славянска. Почти бежали, муж у меня остался воевать там. Я убежала с сыном и забрала сына подруги, та осталась с мужем, помогла нам перебраться через границу — так мы попали к русским спасателям. Я с детьми неделю помыкалась во временном палаточном лагере, потом попросила родственников. Они для начала собрали десять тысяч, волонтеры помогли найти квартиру однокомнатную. Теперь вот живем, деньги заканчиваются, я пытаюсь оформить разрешение на работу. Я парикмахер, но могу наращивать ногти, делать маникюр, работать стилистом и много чего еще.

– Неужели для парикмахера нет работы?

– Есть, но без разрешения никто не берет. Спасибо девочкам-волонтерам, ко мне иногда по их совету заглядывают клиенты, и я пытаюсь сделать все, что могу, но надлежащих инструментов у меня нет. Тяжело работать на дому с детьми без инструментов. Вообще никогда не думала, что так будет. Каждый день — выживание. Думаешь, что делать, как найти деньги. Вот так бы легла, лежала и померла — иногда до того тошно. Я зарабатываю порой по сто-двести рублей — это разве деньги? Оформить патент не могу. Пацанов не знаю, чем кормить. У них организм растущий, есть необходимо, да и еще насмотрятся всего, телик в доме хоть выкидывай. Им нужны и шоколадки, и монстры из яиц и прочее. Тяжело, в общем. Раньше хоть можно было в пункт за гуманитаркой съездить, а теперь туда мало что привозят. Волонтеры приезжают с продуктами редко, а с ними как раз и тяжелее всего, они дорогие.

– А когда к вам последний раз приезжали волонтеры?

– Около пары недель назад. Сейчас, говорят, вообще стало плохо с гуманитарной помощью, даже пункты закрываются, не верят нам русские. Думаю, на днях попробую в какой-нибудь лагерь податься. Может, удастся что-то для мальчишек из еды найти. Сама я могу и перебиться, уже привыкла.

Каша на плите сварилась. Анна идет будить своих мальчиков к завтраку, и собираться на поиске работы и еды.

«Многие ополчились против беженцев»

Ольга Разумова, зеленоглазая молодая девушка, в этом году окончила ЮФУ и еще не решила, куда пойти работать. С мая она помогает семьям вынужденных переселенцев: ищет им работу, жилье и еду.

– Я этим летом хотела поехать на море, но почти всю свою зарплату за написание дипломов спустила на помощь людям, — говорит с улыбкой девушка. — Так что если папа не профинансирует, на море поеду в следующем году. Ну ладно, зато у меня будет большой опыт общения с людьми, хоть в психологи иди.

С Ольгой мы идем в магазин, потом садимся в маршрутку и едем в Советский район к семье из Луганска.

– Там четыре ребенка и одна мама. Я помогаю ей периодически, так как тяжело жить с таким количеством детей, — объясняет волонтер. — Она, когда уезжала с дочкой из города, забрала детей своего брата и ребенка подруги. Ей нашли жилье, одна семья пустила на лето. Только теперь проблемы с детскими вещами, едой, колясками, так как двум детям по два года.

– А что стало с пунктами гуманитарной помощи?

– Ну, с ними сейчас все сложно, поступлений мало. Ростовчане мало что уже привозят, так как многие ополчились против беженцев из-за того, что те не хотят работать и жить в тех условиях, что им предоставлены. Да, — кивает Ольга головой. — Соглашусь, разные люди. Но мы бы, попав в другую страну, также бы хотели хороших условий, все естественно. И это правильно, что о беженцах заботятся.

Мы выходим из маршрутки и идем дворами минут 20. Ольга звонит Олесе, так как домофон не работает. Та просит подняться сначала одного волонтера. Я пока жду внизу. Через пять минут в квартиру зовут и меня.

– Добрый день, — говорит молодая темноволосая женщина  в домашнем халате и желтых тапочках. — Извините, сейчас времена сами знаете какие, не все приезжают, чтобы помочь. Многие хотят нажиться. Мне тут на днях предлагали работать в сауне, а это оказалась совсем не сауна. Благо, нам еще помогли люди, разрешив пожить в двухкомнатной квартире.

Я отдаю ей последний пакет из магазина с шоколадом и соком для детей. Она приглашает нас пить чай.

Дети в соседней комнате активно разбирают привезенное: крупы, игрушки, одежду.

– Мы из Луганска все, — рассказывает Олеся, разливая чай. — Теперь думаю, что делать и куда ехать. Хочу попробовать отправиться к морю. Детям будет полезно, да и работы там побольше. Пока сезон окончательно не закончился, может, удастся получить статус беженца или квартиру. Пока не знаю, как пойдет. Я же давно не работала. Как родила дочь, так и все. Вот только в России никого не знаем: страшно вокруг, да и не с чем нам пока уезжать: ни денег, ни вещей нет. Даже коляску не можем нигде найти, ни на одном складе нет. Я уже в группе помощи переселенцам во всех социальных сетях написала. Может кто-нибудь и отдаст свою старую, не пожалеет.

«Вернуться в свой родной дом и огород»

В самом крупном пункте временного размещения беженцев под Таганрогом, в детском лагере «Дмитриадовский», находится около 800 человек. С гуманитарной помощью тут также все сложно.

– Мы приехали сюда неделю назад, — говорит смуглый мужчина в легкой клетчатой рубашке, представившийся Олегом. Он из Луганской области. — Я здесь с женой и сыном. Людям очень не хватает медикаментов, например, той же зеленки. Детям раны нечем обрабатывать. Постельное белье было бы очень кстати, вода в бутылках, печенье, сок для детишек и беременных. Народу стало больше, с жизнью стало сложнее.

– Ой, а вы волонтер, да? — интересуется у меня проходящая мимо женщина с маленьким ребенком, услышав наш разговор. — Нам нужны туалетная бумага, детские тапочки, гель для душа и кофе. Гуманитарной помощи стало меньше сейчас, но она так необходима. У нас много женщин с маленькими детьми, нужна одежда и детское питание.

– А почему помощи стало меньше?

– Как же, — говорит женщина, повысив голос. — Вы что, не смотрели телевизор? Показывали же, у нас нашли какого-то агитатора, который был всем не доволен, и теперь люди стали меньше к нам приезжать, так как думают, что нам всего мало. Но это не так, мы просим только необходимое. Я вообще не хочу статус беженца, хочу вернуться в свой родной дом и огород. Я сама из Краснодона. Как только пройдет война, лично я первая побегу, у меня там все родные и старший ребенок воюет, — закончив свой монолог, женщина направляется к пляжу.

– А еще здесь очень необходимы сим-карты ростовских операторов. Людям звонить не с чего, — продолжает Олег. — Неожиданно у него звонит телефон, и мужчина, так и не закончив, убегает куда-то по делам.

В другом временном месте пребывания беженцев, в лагере «Металлург», где сейчас живут примерно 200 переселенцев, в большом дефиците моющие средства и предметы личной гигиены.

– Помощи сейчас стало меньше. У нас в лагере много мам с маленькими детьми, есть даже матери с трех месячными малышами, — говорит помощник руководителя лагеря, волонтер Ксения. — Необходимы памперсы, шампуни, детские вещи, порошок, туалетная бумага. Гигиена сейчас очень важна. Также нужна одежда. У тех, кто приехал, все летнее, и люди очень нуждаются в теплых вещах, так как скоро начнутся холода.

«Хотят на юг или на север за деньгами»

Сложная ситуация на сегодняшний день сложилась и на ростовском железнодорожном вокзале, в здании которого находятся беженцы. Число их постоянно меняется — люди то приезжают, то уезжают.

Вынужденные переселенцы занимают весь второй этаж, много семей с детьми. Они сидят и спят на полу.Душно.

– Мы тут уже два дня, а билетов все нет! — говорит усталым голосом полная темноволосая женщина. — Говорят, РЖД выделяет некоторое количество билетов, вот мы и ждем, когда будут билеты в Брянск.

– А вам нужно только в Брянск?

– Да, мы хотим к родственникам, у них квартира есть.

– Многие здесь хотят на юг или на север за деньгами, — перебивает полную женщину ее соседка. — Я тоже хочу уехать в Анапу. Может, получится заработать, и потом свой домик купить. Слышала, что на юге проще, вот все туда и лезут. Я тут уже трое суток, и семьи все приезжают.

С беженцами работает команда спасателей и два волонтера. Они помогают им разобраться в ситуации и переждать жару. Много тех, кто привозит продукты питания и необходимые вещи на вокзал после работы и в выходные дни.

– Мы, прочитав сообщение в социальной сети девушки-волонтера Кристины, приехали сюда с кучей продуктов и вещей, привезли, подушки, еду, детское питание, одноразовую посуду и многое другое, — рассказывает ростовчанка Мария. — Нас отвели в комнату, где все разобрали, а после раздавали беженцам, удалось хоть как-то помочь людям. В здании вокзала такая душегубка, поэтому просто не понимаю, как они там живут. Благо, что у них хоть есть бесплатная еда и возможность позвонить. Сотрудники МЧС предоставили им два телефона, но люди до сих пор нуждаются в подушках, еде, одежде и одноразовой посуде.

«Осенью людей будет больше»

Ростовчанка Екатерина Некрасова, темноволосая девушка в синей майке и шортах занимается организацией гуманитарной помощи с апреля. Я иду к ней домой помогать укладывать в коробки вещи для беженцев.

– Сейчас гуманитарки стало меньше, — рассказывает девушка, сортируя детскую одежду. — Вы не зря мне позвонили, у меня как раз сегодня выходной, и я занимаюсь грузами и отправкой в разные места вещей и продуктов. Я пару раз возила помощь в Луганск, тяжело все это. Там намного хуже. Здесь народ живет прекрасно по сравнению с Украиной. Сейчас мы думаем отправить то, что осталось по семьям под Азов и Таганрог.

– В лагеря? — уточняю я.

– Нет, — крутит головой Екатерина. — В лагерях народ живет достаточно хорошо, им еще все привозят. А у многих семей сейчас даже еды не остается.

– Из-за чего гуманитарной помощи стало меньше?

– А вы сами взгляните вокруг. Месяц назад комната была забита, а теперь осталась только треть. Количество беженцев растет, многие люди поотдавали уже много чего своего. МЧС бросает много сил на лагеря в Гуково и Новошахтинске. Им сложно, беженцы же попадаются очень требовательные, — вздыхает и начинает разбирать коробки с консервами. — Да и люди стали им меньше верить, некоторые из них живут лучше, чем простые люди и хотят еще, но я не говорю не обо всех, это частные случаи. Я сама отдала дом и квартиру в пользование беженцев, поселила три семьи. Теперь с двумя детьми живу в однушке.

Ростовский бизнесмен Андрей Окопов, собирающий гуманитарную помощь для беженцев, также сетует на то, что людей и предприятий, готовых помочь беженцам, в последнее время все меньше и меньше.

– Мы закрыли свой пункт приема, развезли все и теперь собираем гуманитарную помощь не на большом складе, а уже у меня в квартире. Возможно, осенью помощи снова будет больше, — надеется он.

В Центре помощи беженцам из Украины Донской митрополии также продолжают помогать людям и собирать гуманитарную помощь.

– На данный момент нам очень нужны средства личной гигиены и продукты питания, так как одежды много сейчас и было много всегда, — рассказывает координатор социальных проектов отдела по церковной благотворительности и социальному служению Ростовской-на-Дону епархии Илья Котенко. — Нам отдают одежду разные люди, секонд-хенды и предприятия, но нам не хватает рук, чтобы ее сортировать. Нам также нужны люди и на фасовку народных обедов, там тоже немного людей. Любой человек может приехать и поработать три часа, и это будет уже 13 тысяч порций, вдумайтесь только. У нас много различных проектов в реабилитации и помощи беженцам, и это лишь часть нашей работы. Нам везде нам нужны волонтеры. Последнее время гуманитарной помощи стало меньше. Многие люди перестали помогать, так как многое уже отдали, некоторые, у кого осталась потребность, приезжают и работают на складе или помогают на каких-либо других местах. Ажиотаж спал и у предприятий, и у людей. Кто-то, возможно, сейчас еще отдыхает, а кто-то готовится к школе, вузу и работе — летом так всегда бывает. Осенью людей будет больше. 

Читайте в рубрике «Титульная страница» Путин ответилОтветы на самые актуальные вопросы, которые задали президенту, читайте на Русской Планете Путин ответил

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Анализ событий России и мира
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях. Только экспертный взгляд на события
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»