«Когда человек переступил черту, его сложнее лечить»
Ольга Бухановская. Фото с официального сайта центра

Ольга Бухановская. Фото с официального сайта центра "Феникс".

Психиатр Ольга Бухановская — о ложном образе психически больного человека, рисках в лечении психиатрических заболеваний и о деятельности движения «Оккупай–педофиляй»

В начале февраля стали известны подробности об убийстве и изнасиловании маленькой девочки в Красном Сулине Ростовской области. За несколько дней до этого на сайте следственного управления СК по области в сводке новостей были опубликованы сообщения о других преступлениях против половой неприкосновенности детей. В Волгодонске задержали мужчину, совершившего насильственные сексуальные действия по отношению к 11-летней девочке. В Новочеркасске 54-летнего мужчину обвиняют в насильственных действиях сексуального характера по отношению к семилетнему мальчику. Судебно-психиатрическая экспертиза показала, что мужчина из Новочеркасска болен педофилией.

«Русская планета» поговорила с психиатром, главным врачом клиники «Феникс» Ольгой Бухановской, дочерью известного ростовского психиатра Александра Бухановского, который внес огромный вклад в криминальную психиатрию, о том, как защитить детей от насильственных сексуальных действий, как освещать преступления против половой неприкосновенности детей в СМИ и о возможностях психиатрии в лечении сексуальных расстройств. Одно из направлений лечения, которым занимается Бухановская — это патологические зависимости, зачастую имеющие криминальные последствия.

– Как рассматривается педофилия в вашей клинике?

– Педофилия, согласно международным и российским классификациям, рассматривается как расстройство сексуального предпочтения. Метод лечения — медикаментозный и обязательно психотерапевтический.

– На что направлены медикаменты?

– На подавление патологического влечения к совершению патосексуальных действий.

– То есть педофилию можно излечить навсегда?

– Лечение всех заболеваний как в психиатрии, так и не в психиатрии, — всегда риск. Это может быть как хороший результат, средний, так и его отсутствие. Мы занимаемся профилактикой инсульта, а он возникает. Мы стараемся, чтобы не было гипертонических кризов, а он шарахает — давление 200. Но есть очень удачные случаи. Подобрали человеку терапию. Лет 20 он таблетки принимает, высокого давления нет. Всегда надо пытаться помогать пациентам. Если мы сталкиваемся с расстройствами сексуального характера, задач две — защита общества от опасности и помощь пациенту.

– Педофилия — это врожденный феномен?

– Нет. Это приобретенная патология. Есть ряд факторов, которые должны существовать, чтобы развилась педофилия: особенности характера, воспитания, отношения в семье, особенности строения мозга. Должна быть последняя капля, которая формирует и учит человека совершать эти действия.

– Благодаря ранней диагностике и лечению можно предотвратить преступление?

– Это может значительно уменьшить риск того, что человек с латентной фазы перейдет на совершение деяния. Но мы не совершаем чудо, и могут быть разные факторы, которые способны повлиять на человека, на лечение, могут быть сложности в лечении. Но надо всегда пытаться и стараться уменьшать риск.

– Какие основные ошибки делают журналисты, которые пишут о преступлениях против половой неприкосновенности детей?

– Когда описывается преступление против личности, морали, сексуальной неприкосновенности, которые могут совершать лица с садизмом, с педофилией, эксгибиционизмом и другими заболеваниями, то первая и огромная ошибка — причисление преступников к педофилам и психически больным людям. Это не так. Нельзя всех стричь под одну гребенку. Нужно сдержанно подать информацию и ждать окончания расследования и результатов судебно-психиатрической экспертизы. Потому что есть люди безнравственные, безответственные. Люди, пресытившиеся одними удовольствиями и пытающиеся искать удовольствие в чем-то новом, в том числе и в детях. И есть люди психически больные. Эти группы надо разделять. И не заявлять о том, что это все педофилия. Педофилия — это психическое расстройство. А безнравственность — это не психическое расстройство, а моральное. Если больных надо лечить, так как эта болезнь, которая заставляет совершать те или иные патологические действия, то безнравственность — это вседозволенность. «Я себе позволяю. Я понимаю, что это плохо, но я понимаю, что я отмажусь». Вот этих людей надо наказывать. Во-вторых, когда дается такая информация, я бы очень хотела, как читатель и как психиатр, чтобы каждый журналист, пишущий на эту тему, задавал себе вопрос — зачем я это пишу. Для того чтобы купили мою газету, для того, чтобы пропиарить себя, для того, чтобы меня не уволили, и я хоть что-то напишу, или я хочу посмаковать эту тему, отомстить этому негодяю? Или журналист дает такую информацию, просвещая людей, что есть проблема — как для того, кто совершает эти действия, так для того, кто становится его жертвой. Если это болезнь, то нужно идти к психиатру, смотреть на эту проблему, диагностировать ее, обращать внимание на своих близких, на их особенности, на их отношение к тем или иным вещам, которые могут отражать болезнь. Журналист должен обращать внимание людей на это все. За счет ранней диагностики, статистика таких преступлений уменьшается, а все потому, что мы просветили людей.

– Нужно ли описывать чувства жертвы?

– Что чувствует сама жертва и ее близкие, какие страдания они испытывают, какое отношение к ним формируется, нужно описывать для того, чтобы люди, которые стоят на грани преступления, прочитав, подумали, что страдания, которые испытывают жертвы, недопустимы. Учить людей сопереживать.

– Как подавать текст о больном человеке, совершившем преступление?

– Если это совершил больной человек, то надо указать на факт болезни, и что человек будет лечиться, но отбывать наказание. Больные люди должны понимать, что это проблема, которую им трудно контролировать. Они могут обратиться к врачу, чтобы предотвратить появление эпизодов, дать возможность себе и своей семье полноценно жить. И от них зависит, пойдут они к врачу или нет. Но если ты не обратишься к врачу, наличие болезни не освободит тебя от наказания, потому что ты должен понимать, что это недопустимо. Я сейчас переписываюсь с двумя мальчиками 18 и 22 лет из других городов, которые пишут о том, что у них есть педофилия. Интерес одного направлен на 10-12 летний возраст, другого — на 6-8 летний. И оба на этапе: «Мы не хотим совершать преступления, помогите не допустить». Почему они мне написали? Потому что мы на сайте даем информацию, что есть такая болезнь — педофилия. Люди должны это понимать. Не говоря о том, как проявляется эта болезнь, люди не будут знать, куда идти и что делать.

– Как вы относитесь к «Оккупай–педофиляй», которые ведут переписку сексуального характера от лица детей в Интернете и приходят с камерами на встречу к тем, кто на нее повелся?

– Если эти люди каким-то образом будут выявлять педофилов, но не будут, выявив, бить, калечить, тогда это движение имеет право на существование. Отдали материалы в правоохранительные органы, те пусть решают. Но если это делается для того, чтобы избить его ногами, обозвать мразью? А вдруг он не педофил? А вдруг он хочет прийти на встречу к этому мальчику и сказать, что нельзя продавать себя. Я не знаю, какие у него мотивы. Конечно, общество должно показывать, что это неприемлемо для него. Но если это унижающий, оскорбляющий самосуд, то я против этого. Недопустимо. Мне не очень понятно, как они могут размещать детские фотографии. Откуда они их берут? Они не выходят за рамки закона своими действиями?

– Вы считаете, психиатру важно работать с журналистами?

– Освещая какой-то феномен, очень важно, чтобы его освещали правильно. Журналисты действительно могут повлиять на общественное мнение. К сожалению, они очень часто говорят о вещах, которые выходят из сферы их компетентности. И поэтому порой пишут гротескные, не совместимые с реальностью вещи. Есть такое ужасное явление, как стигматизация психически больных. Когда психически больной человек, нуждаясь в лечении, боится обратиться к врачу, потому что в прессе создан образ психически больного человека, опасного для окружающих, недееспособного, ничтожного. Тем самым эта стигма, которой в древности клеймили преступников, сегодня клеймит пациентов, людей, которые имеют право вести здоровый образ жизни, так же как и мы с вами. Это явление не дает им возможности обратиться за лечением, трудоустроиться в дальнейшем. Стигма падает на их семью. Целесообразно работать с журналистами, потому что люди должны видеть, что психиатры — нормальные люди. Они хотят помогать своим пациентам. Также журналисты должны понимать, что относится к психическим расстройствам. Они дают информацию людям, которые не знают, куда идти. А не обращение и позднее выявление приводит к тому, что качество жизни ухудшается, и болезнь сложно затормозить.

– Это касается сексуальных расстройств?

– Да. Когда человек уже переступил черту, его сложнее лечить. Болезнь идет не с того момента, когда он начал насиловать людей, детей. От 3 до 10 лет он уже болеет. Потому что у некоторых уже с раннего или подросткового возраста начинаются проблемы. И легче поймать это расстройство, когда оно полгода – год существует, а не десять лет. Близкие должны понимать, когда и при какой симптоматики вести ребенка к психиатру.

– Полиция с вами работает? Они обязаны к вам прийти?

– Они не обязаны приходить. Если они предполагают, что преступление было совершено психически больным человеком, то, как судом, так и следствием, назначается судебно-психиатрическая экспертиза.

– А чтобы просто повышать уровень своей компетенции?

– Мы читаем лекции. Кому надо, тот приходит. У нас есть возможность консультирования судей, правоохранительных органов.

– Часто обращаются?

– Не часто, но обращаются. Не все полицейские, как и не все психиатры хотят знать, что такое педофилия или садизм. Легче ведь лечить шизофрению, чем эти заболевания.

– Давайте поговорим о том, как защитить детей от сексуального насилия. Есть ли дети, которые составляют группу риска?

– Да, это дети, склонные к виктимности — склонности стать жертвой преступления. Классический вариант — это дети с неблагополучной обстановкой в семье, которые могут уходить из дома, дети с когнитивными нарушениями, либо дети, которые привыкли взаимодействовать с уличной средой. У таких детей легче сформировать привычку взаимодействовать со взрослым незнакомым человеком. Это уже вопрос профилактики трудных семей, ведения с ними социально-реабилитационной работы. Это также касается законов семьи, когда ребенку объясняют, что он не должен ходить на долгие расстояния без контроля. Когда родитель говорит, что тут пройти-то три квартала до магазина, в наше время это совсем не то. Это могло работать в советские времена, и то с переменным успехом. Как формировать такие ценности — читать образовательные педагогические лекции. Человек, воспитанный в структурно полной семье, с правильными моральными ценностями и представлениями, не сформирует у своего ребенка виктимное поведение — уходы из дома, разговоры с чужими людьми. Но сейчас проводятся исследования, результаты которых утверждают, что у детей из благополучных семей формируется чувство полного контроля над жизнью, и они не боятся пойти с незнакомым человеком куда-либо.

– Ребенку нужно объяснять, что есть опасность?

– Любой ребенок может стать жертвой — кто-то в большей степени, кто-то — в меньшей. Как можно пытаться не допустить? Помимо разъяснительной работы, которая всегда была, можно тренировать привычку не идти за незнакомым человеком. Должна быть бдительность родителей и прохожих. То, что ввели комендантский час для детей, мне кажется, это полезно. Плюс — социальная реклама для детей, направленная именно на детскую психику.

– Если ребенку написали в интернете письмо сексуального характера, что делать?

– Если честно, я бы совсем убрала детей и подростков из соцсетей. Я считаю, такое общение детям не нужно. Поэтому родители должны отслеживать, на каких сайтах сидит ребенок и кто ему пишет. С ребенком надо разговаривать и объяснять, если сами не могут, то нужно идти к психологу, чтобы понять, почему он на это письмо отреагировал, почему он маме не сказал.

– А ребенок должен рассказать? Это нормальная реакция?

– Он может так отреагировать. Но допустимая реакция — не сказать из-за стыда, из-за желания самостоятельности. Реакции могут быть разными в зависимости от формирующегося характера. Можно заранее проговаривать, что подобные письма могут поступать, раз мы живем в этой реальности. Просить ребенка сразу сообщать об этом. Не потому что это контроль, а потому что это забота.

Неуправляемый «Тигр» Далее в рубрике Неуправляемый «Тигр»Водитель броневика получил пять лет колонии за ДТП с двумя жертвами в Ростове-на-Дону Читайте в рубрике «Титульная страница» Путин ответилОтветы на самые актуальные вопросы, которые задали президенту, читайте на Русской Планете Путин ответил

Комментарии

12 февраля 2015, 14:47
Текст был удален модератором, так как нарушает правила комментирования
Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Читайте самое важное в вашей ленте
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»